Ипотека и недвижимость - Президент сма в. логвинов: город, который мы строим, стал враждебен человеку

В Центральном доме художника открылась главная архитектурная выставка года Арх-Москва. Все три этажа дома и даже его подвал заняты различными объектами. Если судить по программе фестиваля, то он отличается прямо-таки бешеной активностью, каковой раньше никогда не случалось.

В среду он начался в десять утра, когда на фабрике Красный Октябрь в контейнерах номер один, два и три начал работать семинар по городской ландшафтной архитектуре. Его ведут три неизвестных куратора Чино Дзукки из Италии, Мишель Девинь из Франции и голландская группа Maxwan. В два часа открылась выставка в ЦДХ, в четыре анонсировали конкурс на музей в Перми (см вчерашний Ъ), в пять выступил с лекцией малоизвестный немецкий архитектор Эрнст Ульрих Тильманнс, а в семь еще более малоизвестный Май Май Ульрих из Дании, меж тем как в шесть открылась экспозиция Золотое сечение-2007. Вчера с десяти утра опять заработали контейнеры раз-два-три, а с одиннадцати начались прогулки по промзонам Москвы. Гуляющие ушли в технопарк концерна Крост, а в полпервого презентовалась Британская высшая школа дизайна, в четыре ее сменил Юрий Григорян (Проект-Меганом), который в этом году получил на Арх-Москве звание архитектора года. На Красном Октябре выступили с лекциями Чино Дзукки и Мишель Девинь, с 12 часов утра и до вечера какие-то архитекторы бесплатно консультировали граждан, как им обустроить свои квартиры в рамках акции Жилье. Сегодня заседают в контейнерах, гуляют по промзонам, а с лекциями выступают пять светодизайнеров, еще концерн Крост проводит однодневный фестиваль, посвященный Дню защиты детей, и опять Жилье.

То есть глаза разбегаются, и непонятно, куда бежать. Но если не бежать, а просто пойти и поинтересоваться, что и как, то я не знаю, что там рекомендовать смотреть. Это была самая авторитетная архитектурная выставка Москвы, но теперь архитектура оттуда исчезла.

Ольга Свиблова, директор Московского дома фотографии, научила художественную общественность, что когда что-то проходит на одной выставочной площадке это отстой, а когда на двадцати это фестиваль. В связи с этим Арх-Москву решили проводить на четырех площадках в ЦДХ, на фабрике Красный Октябрь на острове, на фабрике Красная Роза в компании Арт-плей и в Музее архитектуры. Хороший замысел, но реализовался неожиданно. Традиционно архитектура выставлялась в трех форматах: в разделе Арх-каталог, где лучшие архитекторы показывали свои новые работы (за десять лет показа таким образом был сформирован корпус архитектурных звезд России), во-вторых, в коммерческой зоне, где архитекторы покупали площади и показывали, кто что хочет, и в-третьих в некоммерческой зоне, где были спецпроекты.

Что касается раздела Арх-каталог, в этом году он курируется Бартом Голдхорном (издателем самого авторитетного российского архитектурного журнала Проект-Россия) и носит концептуальный характер. По мнению куратора, с отдельными архитектурными объектами в России все совсем неплохо, но есть одна тема, которой русские архитекторы не занимаются, общественные пространства. Появляется новое здание, а то, что вокруг него улица, сквер, площадь, все это выглядит ужасно, никто об этом не думает, и отсюда плачевный результат. Тезис важный, и если не вполне бесспорный, то в любом случае проиллюстрированный выставкой. Условно согласимся, что у нас нет качественного общественного пространства. Проблема в том, что довольно трудно сделать выставку того, чего нет. Она оказывается не очень зрелищной. Эта поразительная композиция, развернувшаяся, кстати, на территории бывшего гардероба ЦДХ, даже очень качественные здания, такие как дом в Брюсовом переулке Алексея Бавыкина и дом Авангард Сергея Киселева в Черемушках, показывает исключительно в том смысле, что общественного пространства не получилось. У остальных участников Арх-каталога даже и здания не очень получились, не говоря уж об общественном пространстве. Впрочем, Борис Бернаскони на выставке пошутил он предложил обстроить Петра I Церетели стеклянным прямоугольником, получив таким образом небоскреб. В здании предлагается разместить музей Церетели, этот проект избран эмблемой Арх-каталога как самое удачное произведение экспозиции. Я, пожалуй, все же скажу, что шутить по поводу Петра сегодня это как-то ну не верх остроумия, анекдотец, извините, с бородой. Если такой проект оказывается лучшим произведением выставки, это многое о ней говорит.

Вероятно, в других условиях, когда кругом полно архитектуры, такой ход выставить вместо качественной архитектуры нечто демонстрирующее отсутствие важного архитектурного жанра был бы хотя и жестким, но оправданным жестом. Однако контекст Арх-каталога изменился. В коммерческой зоне есть около десяти собственно архитектурных стендов, но поскольку площади здесь покупаются и они дорогие, то архитекторы демонстрируют свои возможности заказчикам. Интересных в художественном смысле проекта два. Это башня Москва бывших кураторов Арх-Москвы Влада Савинкина и Владимира Кузьмина, собранная из пенопластовых упаковок от бытовой техники, выглядит как московская высотка или даже как вавилонский зиккурат. Во-вторых, проект плавающего музея Алексея Козыря здание подводная лодка, которая может переворачиваться и работать как башня. Кроме этого можно сказать, что Сергей Скуратов, Никита Бирюков и Андрей Боков показали в коммерческой зоне экспозиции, свидетельствующие о преуспеянии их фирм и наличии в них вполне культурных выставочных дизайнеров.

Есть еще выставка архитектора года в этот раз бюро Меганом Юрия Григоряна. Ее местоположение просто вопиет она находится на территории главного входа в ЦДХ, который перегородили и закрыли гипсокартоном. Возможно, кто-то считает, что это концептуально, но выглядит это так, что архитектору года места в огромном здании не нашлось. Что же касается других некоммерческих проектов, всех их направили на фабрики. Но поскольку на фабриках они оказались вне основной выставки, спонсоров на них не нашлось, и там они если не умерли, то влачат жалкое существование. Выставки, показывающие удачи в деле проектирования общественных пространств в Барселоне и Лондоне, не приехали, и вместо них выставлены увеличенные листы из журнала Проект Интернешнл (который тоже редактирует Барт Голдхорн), посвященные этим городам. Ну а на Красном Октябре в контейнерах раз-два-три кто-то что-то проектирует в рамках семинаров, но результатов этого проектирования пока нет. Обычно если к выставке делают семинар, то он начинается до самой выставки, чтобы можно было что-то увидеть. Это опять же не вышло.

Арх-Москва раньше славилась приездом иностранных звезд, однако и здесь вышла неудача. Генеральным спонсором выставки стал концерн Крост, который подошел к делу по-хозяйски: заставил выступать с лекциями на Арх-Москве всех малоизвестных иностранных архитекторов, которые с ним работают. Уважаемому концерну, вероятно, стоит сказать, что толку в этом особого нет. Единственное исключение из этих мастеров второго ряда Гаэтано Пеше, приглашенный журналом AD. Но он не новость, уже второй раз приезжает.

Зато все площади, где были некоммерческие проекты, где были персоналки архитекторов года, где раньше был Арх-каталог, все продано под завязку фирмам, торгующим мебелью, шторами, светильниками, сантехникой и т. д. В ЦДХ ежегодно проходят десятки выставок, там всегда ищут баланс между коммерческой и некоммерческой частью, но такого решения за десять лет не было ни разу. Хочется верить, не потому, что хотели продать как можно больше, а потому, что хотели захватить как можно больше площадок. Но рядовой посетитель может этого не понять и решить, что господам архитекторам следует отказаться участвовать в Арх-Москве и поискать себе какую-то другую выставочную площадку, потому что это больше не художественная выставка. Это такое место, где под видом борьбы с Петром Церетели торгуют шторами и мягкими диванами. Ну а тем, кому нужна архитектура, предлагается тихо сидеть в контейнерах и гулять в тридцатиградусную жару по промзонам.
В этом году Союз московских архитекторов (СМА) празднует 15-летие. Процветающие профессионалы, немало заработавшие на московском строительном буме, могли бы отметить юбилей вольной и сытной жизни грандиозным банкетом. Однако вместо праздника они устроили конференцию Москва-1992-2007. Градостроительная практика, на которой прозвучали тревожные слова: Город, который мы строим, стал враждебен человеку. Резкость формулировок коллег по цеху пояснил в интервью обозревателю Известий Наталье Давыдовой президент СМА Виктор Логвинов.

Плотность застройки в столице доходит до 40 тыс. кв.м на гектар. Так жить нельзя

вопрос: Практически все выступавшие на конференции говорили, что, хотя успехи Москвы невозможно отрицать, нельзя не замечать и тенденций градостроительного развития, враждебных людям. Например, в некоторых кварталах плотность застройки достигает 40 тыс. кв.м на 1 гектар.

ответ: Доходит и до 60 тысяч. Но так жить нельзя. Это дискомфортные, не предназначенные для нормальной жизни условия.

в: А какая плотность комфортна для человека?

о: Многие годы предельно допустимой считалась плотность застройки в 25 тыс. кв.м на 1 гектар, в профессиональной среде она до сих пор признается оптимальной. Ее превышение приводит к потере зеленых и свободных пространств, к явному переуплотнению.

в: В обращении конференции, адресованном обществу, деловым кругам и администрации города, говорится о том, что в практике градостроительства последних лет нарушен баланс интересов общества и корпоративных интересов. Потому и деградирует городская среда.

о: Среда не деградирует. Она развивается. Но, к сожалению, слишком быстрыми темпами. Так бывает, когда подросток вдруг резко идет в рост, часто - в ущерб собственному организму. Много лет показатели по росту жилья и торговли опережают плановые показатели Генплана, а по развитию транспорта, инженерной и социальной инфраструктуры, наоборот, серьезно до них не дотягивают (смотрите схему. - Известия). Методы лечения болезни известны: нужны законодательные, общественные, профессиональные меры, чтобы этот перекос был преодолен. Иначе город не сможет развиваться дальше. Сегодня очень часто случается, что на территориях, очерченных красными линиями, в свое время зарезервированных, например, под строительство дорог, сначала разрешают строительство временных зданий, потом - 3-этажных торговых центров, а в итоге оформляют их в собственность инвестору. Хотя на месте этих зданий должны быть транспортные развязки, новые хордовые направления или дублеры вылетных трасс.

в: И как с этим бороться?

о: Законодательно. В Москве нужно за-претить отчуждение всех земель общего пользования.

Бери в аренду метр Тверской, ставь на ней шлагбаумы и бери плату за проезд! Не запрещено

в: Союз московских архитекторов предлагает сделать это в законе О землепользовании и застройке, который сейчас как раз готовится в Мосгордуме. А какие земли могут быть признаны в нем общими?

о: Пока что - улицы, площади, набережные. Вроде бы все согласны, что с практикой их раздачи нужно кончать. Но сказав а, нужно сказать и б. А как быть с землями, зарезервированными под инженерную инфраструктуру ? Или под социальную - детские дома, школы, поликлиники? Закон об этом ничего не говорит. То есть их вроде как можно отчуждать. Поэтому Союз московских архитекторов требует, чтобы это положение было развито и распространено на все территории, зарезервированные под общественные нужды. Но и этого мало. Если нельзя их отчуждать, то получается, что можно сдавать в аренду, в том числе и долгосрочную. Значит, бери в аренду, допустим, метр Тверской улицы, ставь на ней шлагбаумы и бери плату за проезд? Сегодня, как ни парадоксально, это не запрещено.

в: Надо сказать, что многие так и делают.

о: Да уж. Любой банк запросто может вывесить предупреждение, что стоянка, под которую выгорожен участок московской улицы, - только для его клиентов. За банками пошли рестораны, офисы. А началось все с госучреждений, закрывших части улиц для собственного использования. Расчистить эти завалы на дорогах, которые еще больше осложняют транспортную ситуацию, очень непросто. Вот, допустим, бывший Минмонтажспецстрой на Большой Садовой несколько лет назад приватизировал проезжую часть между Ермолаевским переулком и Садовым кольцом, которая всегда предназначалась для разворота с Тверской на Садовое кольцо. Они просто взяли и поставили шлагбаум, закрыв часть улицы для частной стоянки. Понадобился не один год, чтобы эти шлагбаумы убрать. Теперь, когда открыт прямой проезд, наконец рассосалась пробка на несколько сот метров, которая много лет стояла на углу Малой Бронной и Садового кольца. А сколько таких примеров? Поэтому мы предлагаем запретить долгосрочную аренду территорий общего пользования вообще, ограничив краткосрочную. Например, улицы и площади должны сдаваться в аренду в одном-единственном случае - для ремонта проходящих под ними коммуникаций. Но и тогда должны быть очень серьезные ставки арендной платы, которые многократно увеличивались бы в случае, если нормативные сроки строительства на этих местах нарушаются. Тогда исчезнут бесконечные заборы, которые годами перегораживают наши улицы, площади и бульвары. На площади Восстания, Трубной, Сухаревской годами стоят заборы вокруг вырытых ям. И никто за это не отвечает, никто за это не платит.

в: Вы считаете, ваши предложения войдут в окончательную редакцию закона?

о: Не убежден. Слишком многие кормятся на отсутствии таких положений закона. Лоббирование и давление на депутатов будет огромным.

Городу пора четко разделить городской заказ и коммерческие объекты

в: На конференции поминали недобрым словом культурный центр Константина Райкина, который ему дарят инвесторы, заполучившие под строительство так называемой инвестиционной составляющей проекта (офисов, гостиниц, ресторанов и пр.) лакомый кусок городского зеленого клина. Архитекторы говорили, что городу пора четко разделить городской заказ и коммерческие объекты, иначе образуется неправовое поле, в котором можно все править и менять.

о: Буквально в прошлом месяце на общественном совете был приостановлен проект так называемого Храма детства - своеобразного игрового городка. Под такую прекрасную идею предполагалось отдать больше гектара земли в центре города, напротив Уголка Дурова. Но выяснилось, что небольшой детский клуб будет начисто задавлен гигантскими офисными объемами, которые якобы должны обеспечить финансирование его строительства. Члены московского правительства просто руками развели и признали, что в этом случае помочь детям может, видимо, только бюджет. А как можно за счет инвесторов строить транспортный тоннель в самом центре города, на Пушкинской площади? Такого нет нигде в мире. Финансирование общественно необходимых зданий и сооружений всегда происходит только за счет бюджета.

в: По мнению ваших коллег, давно пора принять экономические меры по сдерживанию строительства элитного жилья, офисов и торговых объектов. Вы считаете, власти и в самом деле могут это сделать?

о: Не только могут, но и делают. У нас есть замечательное постановление, принятое семь лет назад и не отмененное до сих пор, которое ввело очень жесткую по тем временам норму, запрещающую строить в пределах Центрального округа офисные здания площадью больше 10 тыс. кв. метров. Но пройдитесь по центру, и вы без труда обнаружите, что огромных новеньких офисных зданий, построенных в виде исключения, не счесть. Проблема во многом состоит в том, что правовыми методами мы вроде бы ограничиваем офисное строительство, а экономическими - стимулируем. Вот, допустим, жилые здания в центре строятся по формуле 50 на 50, то есть половина построенного достается городу, половина - инвестору. А в офисных зданиях доля города намного меньше. Значит, необходимы экономические меры, чтобы вложение капитала в строительство офисов в Центральном округе перестало быть выгодным.

Жизнь по законам эгоизма может стать невыносимой

В свою очередь, мы, ощущая свою ответственность за город, готовы, например, давать москвичам профессиональные консультации и советы в ситуациях, когда есть подозрения, что в градостроительных проектах не учтен общественный интерес. Мы готовы создать курсы градостроительного ликбеза для столичных руководителей. Правда, боюсь, добровольцев не будет. Нужна воля правительства Москвы, которое признает, что это необходимо, и пошлет на курсы по крайней мере тех, кто занимается вопросами землепользования, застройки, транспорта, охраной окружающей среды. Ради того, чтобы все мы, от пенсионера до олигарха, жили в нашем городе комфортнее. Ведь город - это наш большой общий дом, жизнь в котором по законам эгоизма, без соблюдения элементарных правил общежития может стать невыносимой.