Ипотека и недвижимость - Столица для области - камень на ногах. область для столицы

Время новостей совместно с агентством P-Arch представляет Клуб архитектурной критики. Несмотря на строительный бум, архитектурные процессы незаслуженно находятся на периферии общественного внимания. Чтобы немного исправить ситуацию, мы решили опросить архитектурных критиков, работающих в профильных российских массмедиа, чтобы выявить позитив и негатив российской архитектурной жизни. Позитивом и негативом могли стать любые события, проекты, постройки, о которых стало известно в первые четыре месяца 2008 года.

В разделе негатив лидирует история с проектом многофункционального центра Апельсин на месте Центрального дома художника. Совместная идея архитектора Нормана Фостера и компании Интеко (а также то, как она была представлена) вызвала неодобрение профессионального сообщества, причем не только архитектурного. Большой отклик вызвали архитектурные события в российских регионах -- самым противоречивым критики назвали итоги конкурса на новое здание Пермской художественной галереи. Изменение высотного регламента Санкт-Петербурга критики конечно же отнесли к негативу.

Почти все опрошенные обозреватели отметили те или иные истории, связанные с советской архитектурой, при этом негативом и позитивом были в основном названы ситуации с двумя памятниками русского авангарда. Позитив -- объявление о планах реставрации дома-коммуны Наркомфина, негатив -- крайне запутанная история с планетарием.

Что же касается новых построек, то здесь опрошенные критики называли самые разные проекты -- от камерных зданий до инфраструктурных объектов, при этом ни один объект не был назван дважды! Этот факт говорит о том, что, несмотря на гигантский вал коммерческой халтуры, в Москве строится и проектируется много хороших, интересных зданий. Так что в клубе будет о чем поговорить и в дальнейшем.

Наталия АЛЕКСЕЕВА, журнал Интерьер + дизайн:

-- Мне кажется, самое важное событие начала года -- объявление результатов конкурса PermMuseumXXI на новое здание галереи в Перми. Вот только понять, положительное оно или отрицательное, пока сложно. Потому что, с одной стороны, это, безусловно, интересный и важный конкурс, представительное жюри, необычные, яркие проекты. Свои работы прислали действительно лучшие наши и западные архитекторы. Это здорово. Но, с другой стороны, результаты таковы, что непонятно, как события будут развиваться дальше и построят ли что-то в итоге. Жюри выбрало два противоположных по стилю и концепции проекта, московского концептуалиста Бориса Бернаскони и швейцарца Валерио Олжиати (Valerio Olgiati), чем поставило организаторов в сложное положение. Как будут договариваться все заинтересованные участники этой истории, непонятно. Будет очень обидно, если очередной масштабный проект превратится в пшик. Тогда это событие сугубо отрицательное, подтверждающее, что в России нормальная архитектурная жизнь так и не налаживается.

Отрицательное впечатление произвел скандал с Московским планетарием. Что там на самом деле происходит, не знает, думаю, никто, даже непосредственные участники проекта. Конфликт акционеров привел к тому, что реконструкция опять остановлена, опять пошли слухи о том, что памятник переоборудуют под очередной развлекательный комплекс. Эта история тянется уже 14 лет, а сейчас вдруг выяснилось, что работы ведутся непонятно как, а выделенные на реконструкцию миллиарды делись непонятно куда. Банально, но это лишний раз подтверждает то, что никакая культура в Москве не самоценна. Здание -- шедевр конструктивизма, а сам планетарий -- интересный и престижный для любого города объект. Но если нет прямой и быстрой финансовой отдачи, он никому не интересен. Традиционная для Москвы правовая и финансовая неразбериха.

Мария ФАДЕЕВА, газета Ведомости. Пятница:

-- Позитивным событием я бы назвала экскурсию в дом-коммуну, спроектированный в конце 20-х годов командой архитекторов во главе с Михаилом Барщом, Игнатием Милинисом и Моисеем Гинзбургом на Гоголевском бульваре. Экскурсия была организована для прессы и архитекторов журналом AD. Было не только интересно побывать внутри и самой походить по всем этим лестницам, но и поговорить с новыми жильцами, которые купили квартиры в доме в последние три года. Разговор с ними показал, что идеи Моисея Гинзбурга (а здание на Гоголевском называют младшим братом дома Наркомфина Гинзбурга) остаются востребованными и сейчас, причем у людей разных специальностей. А то мы привыкли говорить о том, что ценность конструктивизма и его идей осознают только люди, вовлеченные в архитектуру или искусствоведение, а тут повстречались обычные граждане. Забавно, что благодаря этому мероприятию соседи и сами смогли друг с другом познакомиться и под конец вечера уже стали договариваться, кто к кому пойдет в гости, поддерживая, таким образом, коммунальное звание своего дома. Я надеюсь, что выставка фотографий из этих квартир, которая откроется в Музее архитектуры 27 мая, понравится всем.

Наиболее негативным событием последних месяцев для меня стало объявление результатов конкурса на проект нового здания Пермской художественной галереи. Точнее, негатив вызвали проекты, объявленные победителями, и пертурбации внутри жюри, представительность которого растаяла на глазах. Но главное -- это то, что победа проекта Валерио Олжиати (Valerio Olgiati) еще раз продемонстрировала, что в глазах иностранных архитекторов России подходит брутализм с восточными мотивами, давно отживший свое в других странах. Впрочем, больший недостаток проекта заключается в том, что он никак не связан ни с местоположением на берегу Камы, ни с той коллекцией, которая расположится внутри. Последнюю претензию я бы обратила и ко второму проекту-победителю -- архитектора Бориса Бернаскони, хотя в целом он мне куда более симпатичен.

Николай МАЛИНИН, журнал Made in Future:

-- Позитив. Шедевр русского конструктивизма -- дом работников Наркомфина на Новинском бульваре архитектора Моисея Гинзбурга. Очень люблю этот дом. Очень боялся, что он нечаянно сгорит. Рад, что события приняли правильный оборот. Хотя в искренности г-на Сенаторова (владельца группы МИАН, выступившего с инициативой реконструкции дома Наркомфина с целью превращения его в отель) слегка сомневаюсь.

Негатив. Превращение Центрального дома художника в Апельсин. Я не очень люблю этот дом -- ЦДХ. Даже, скорее, совсем не люблю. Но (далее по Пушкину) мне противно, когда иностранец (на пару с вельможной теткой) разделяют это мнение. Хотя в искренности г-жи Батуриной ни капельки не сомневаюсь.

Проект. Победа архитектора Бориса Бернаскони в международном конкурсе на новое здание Пермской художественной галереи. Признаваться в любви к Боре Бернаскони не буду: он и так давно зазнался. Но проект его мне очень нравится: простой, честный, сильный. Достойный вариант нашего Постмиллениума -- в пику всем этим кривулям, козулям и прочей хадидщине.

Алексей МУРАТОВ, журнал Проект Россия:

-- В принципе то, что происходит в Москве в архитектурно-строительной сфере, это один сплошной негатив. Однако если выделять что-то, то на первое место в этой почетной номинации поставлю, так сказать, по совокупности новость о многофункциональном комплексе Апельсин Нормана Фостера, который усилиями компании Интеко должен возникнуть на месте ЦДХ. Сама по себе идея сносить вполне жизнеспособное здание весьма сомнительна и в плане экологии, и в смысле уважения к труду предыдущих поколений. Еще более сомнительно, если не возмутительно, сносить здание, где размещена крупнейшая коллекция живописи ХХ века и которое в качестве культурной институции функционирует весьма и весьма успешно. Дополнительную пикантность ситуации придает самое непосредственное участие в ней супруги нашего мэра -- г-жи Батуриной. С этической точки зрения весь ее бизнес в Москве, конечно же, крайне сомнителен. И, наконец, желание сносить крупные общественные здания 70-х годов, отторжение такой архитектуры указывает на скрытое неприятие столичной властью таких понятий, как справедливость и правда. Эстетика гладкой стены и честной, т.е. не скрытой никакой декорацией, конструкции, свойственная модернистской архитектуре, этой власти абсолютно чужда.

Порадовала новость о том, что компания МИАН готова взяться за спасение здания Наркомфина Моисея Гинзбурга -- шедевра архитектуры советского авангарда. Это здание уже давно впало в кому, и если кому-то удастся его спасти, то честь ему и хвала. Из недавних реализаций выделю так называемый Рафинад Николая Лызлова. Во-первых, это очень элегантное, простое по геометрии, но отлично прорисованное здание. Во-вторых, оно вносит в московскую застройку уже было позабытый ею масштаб -- масштаб некрупного общественного объекта, делающий городскую среду более камерной, соразмерной маленькому человеку.

Лариса КОПЫЛОВА, журнал Domus:

-- Начну с негатива. Изменение высотного регламента в Санкт-Петербурге -- национальный позор. Втихаря, путем опроса членов правительства Санкт-Петербурга, принят акт, в котором допустимая высота застройки повышена от 48 м до 100 м. Очевидно, что это сделано прежде всего в угоду Газпрому, который планирует строительство небоскреба в районе Охты. А также в угоду девелоперам и архитекторам, развернувшим строительство в центре города (после принятого в 2005 году постановления о наличии 500 участков для строительства в центре). В России и так мало сохранившихся исторических городов. В тех, что сохранились, историческая ткань рыхлая, с утратами и заплатами современных домов. Питер -- единственный полноценный ансамбль. Деловой темперамент девелопера понятен -- он всегда хочет заработать. Творческий темперамент архитектора тоже понятен -- он всегда хочет строить. Сдерживать и перенаправлять их может только власть (мнение общественности, единственной, кому не наплевать, написавшей письмо в защиту Питера, к сожалению, ничего не решает). А власть ведет себя, как конкистадор, относится к собственной стране, как к колонии, выкачивая из нее все подряд: ресурсы, деньги и попутно растаптывая остатки культуры. Понятно, что у ребят давно есть остров в Испании, что им какой-то пыльный Петербург. Средний уровень качества дореволюционной архитектуры в разы выше, чем средний уровень современной застройки. Поэтому разрушение центра Петербурга -- худшее событие последних лет.

Тем временем Эрик ван Эгераат выиграл суд о защите авторских прав у компании Капитал Груп. Не вдаваясь в анализ конкретного спора между Эгераатом и Капитал Груп, можно сказать, что это событие позитивное. Создан прецедент. До сих пор авторские права архитекторов застройщиком нередко нарушались. Теперь же у архитекторов есть пример, по которому можно действовать, и они смогут настаивать на соблюдении авторского замысла. Понятно, что качество архитектуры от этого только улучшится.

В Москве в районе станции метро Сокол достраивается жилой дом для военнослужащих. Автор -- архитектор Михаил Филиппов. Это знаменательное событие по двум причинам. Во-первых, здесь нетривиально решается острейшая для России проблема социального жилья. Во-вторых, -- и это само удивительное! -- здесь социальное жилье не панельный дом, а здание в стиле классицизма. Поблизости дома Алабяна, поэтому в доме преломляются мотивы сталинской классики. В московской архитектуре явно ощущается дефицит красоты, в классике работают считанные архитекторы. Как правило, классические дома -- это элитное строительство. Приспособить классику для социальных нужд -- большое достижение. Для этого Филиппов изобрел некоторые ноу-хау -- например, недорогую кладку из тротуарных плит, которая, однако, смотрится как стена римского Пантеона.

Екатерина БОГДАНОВА, журнал Interni:

-- События мной выбраны по глобальности влияния. Да, больно за планетарий, о судьбе которого слышу регулярно в течение многих лет из уст автора его реконструкции и моего друга Кирилла Анисимова. За это время выросли наши дети, которые ни разу не видели его звездного неба... Здание аэровокзала жалко до боли. Ведь с ним связаны первые самостоятельные взрослые полеты. Хочется выместить гнев на метростроевцев, проложивших тоннель от Парка Победы до Кунцевской таким образом, что мне приходится писать эти строки в квартире под мерный перестук колес.

Однако больше всего меня, москвичку, из-за собственной инертности потерявшую свою малую родину -- родной город, волнует судьба Питера. Послушайте, давайте как-то договоримся его сохранить! Причем Питер убить можно одним ударом: достаточно изменить регламент высотности. И все. Дело в том, что Питер принципиально горизонтален. Таким его задумали строители, стоя на низком берегу Заячьего острова и смотря на такой же низкий противоположный берег и на ползущую параллельно горизонту гряду туч. И теперь на нее любуются, прогуливаясь по крыше Александровского равелина. Город строился принципиально горизонтальным. Ни один частный дом не мог быть выстроен выше конька Зимнего дворца. Горизонталь лишь изредка перечеркнута вертикальными штрихами шпилей башен казенных и церковных сооружений. Многими поколениями поддерживалась эта градостроительная концепция, давшая миру город-ансамбль. Его меряют шагами в одной плоскости. Здесь нет даже горбатых мостиков, как в близких ему Венеции и Амстердаме. Его знаменитая горизонталь -- бренд, столь же популярный во всем мире, как Мариинка и Эрмитаж. Они, а вовсе не нефть, являются, являлись и будут являться самым твердым валютным резервом страны. И его легко можно потерять одной поправкой о регламенте высотности застройки. Надо предотвратить это крупномасштабное государственное преступление!

Положительное событие, которое, однако, не новость, так как существует третий год эта премия со скромным названием Дом года. В этом году им стал Дом-парус на Ходынском поле (Моспроект-4, арх. А. Боков, Б. Уборевич-Боровский). Архитектурных премий в России мало. А для архитекторов они важны. И при правильном развитии стратегии и финансировании именно у нее есть все шансы стать русским притцкером (Притцкеровская премия -- крупнейшая в мире премия в области архитектуры. -- Ред.). Для этого должна быть одна номинация и солидные призовые. Принцип пусть останется тот же -- голосование на сайте. Только объяснить всем, что голосуем за вклад в будущее архитектуры. И пусть побеждает дом-новация! Нет такого дома -- премию переносим на следующий год, а призовой фонд удваиваем. Для того чтобы это работало, надо сайт раскручивать. Пока что последняя процедура голосования показала, как мало интересующихся архитектурой людей в Сети. Вот и получается, что архитектура и архитектурная критика для профессиональной когорты.

Григорий РЕВЗИН, газета КоммерсантЪ, журнал Проект Классика:

-- Хочется отметить сразу два позитивных события. Во-первых, это Живописный мост (Метрогипротранс, арх. Н. Шумаков) на Звенигородском проспекте. С одной стороны это важный для города, социально значимый объект. Да и просто он красивый, эту конструкцию издалека видно. Как радуга, которая идет вдоль реки. Второй объект тоже очень масштабный. Это всесезонный горнолыжный комплекс Михаила Хазанова в Павшинской пойме. Мне Хазанов нравится как архитектор, он много строит, но вот не было у него до сих пор главного, знакового здания, по которому он бы сразу узнавался. И вот в этом году у него открылось сразу два крупных объекта -- огромный комплекс правительства Подмосковья и этот горнолыжный спуск. Он и по архитектуре интересный, и как спортивное сооружение это замечательно. У нас такого до этого момента никто не строил, он первый спроектировал такой сложный объект. К тому же обе этих постройки важны для города.

Как негатив все говорят об Апельсине Нормана Фостера, но это не архитектурная тема. Нет смысла обсуждать достоинства и недостатки самого проекта, поскольку к архитектуре сложившаяся ситуация не имеет ни малейшего отношения.
Во вторник на заседании столичного правительства Юрий Лужков вернулся к идее разрушить стену между Москвой и Московской областью (статья мэра на эту тему опубликована в Известиях 18.04.2008). Однако, несмотря на энтузиазм столичного градоначальника и на воодушевление части жителей Подмосковья, соблазненных лужковскими надбавками и другими экономическими преимуществами столичной прописки, путем административного пересмотра границ накопившихся проблем не решить. Сходятся в этом как эксперты, так и жители города и области.

Две главные беды - дороги и жилье
Собравшиеся в майские праздники за круглым столом эксперты обсудили две самые животрепещущие (по версии мэрии) проблемы, решить которые призвано объединение.

Первая, конечно, транспорт, пробки и т.п. Но разговоры о том, что, мол, сколько ни расширяй магистрали в Москве, за МКАД они превращаются в двухрядные дороги, отсюда и заторы, на глазах теряют актуальность. Для иллюстрации тезиса годятся лишь Калужское, Ленинградское и Щелковское шоссе, но и туда рано или поздно доберутся дорожники-строители. Видимо, надо что-то менять в Москве. В первую очередь развивая общественный транспорт, в том числе железнодорожный. Вторая беда - в Москве негде строить. С ходу поверить в этот постулат мешает ряд обстоятельств. Во-первых, всего год назад глава столичного стройкомплекса Владимир Ресин заявлял обратное. Во-вторых, джунгли хрущевок в Бескудникове, Измайлове и других районах Москвы хоть и редеют, но не так быстро - коль нашим строителям действительно не хватает площадок... К тому же обстроив жильем ближнее Подмосковье, мы окончательно задушим дорожный трафик - жители замкадовских районов столицы уже сегодня добираются до ближайшего метро с черепашьей скоростью.

Мы давно уже живем в Московии
При этом оставлять все как есть тоже уже нельзя. По выражению заместителя гендиректора НИиПИ Генплана Олега Баевского, Москва для области - камень на ногах, область для Москвы - петля на шее.

Москва и область уже давно живут общей жизнью. Из 6 млн человек, работающих в столице, москвичей - 4 млн. Остальные ездят преимущественно из Подмосковья, небольшая часть из соседних регионов. Но и в область из Москвы каждый день отправляется на работу не менее 200 тысяч человек. При этом Москва и область объективно конкурируют - за кадры, финансы и т.д. Динамика экономического развития обоих регионов так высока, что эксперты говорят о потере управляемости над многими процессами. Нынешняя система двух суверенных администраций уже не срабатывает.

- Многое происходит без участия и влияния власти, - утверждает завлаб градостроительных исследований МАРХИ Федор Кудрявцев. - Например, рост автомобилизации. По своим канонам развивается миграция - пенсионеры, малообеспеченные семьи уезжают в Подмосковье. Промышленность уже ушла из Москвы в пригороды, уходит жилье, рано или поздно уйдут и офисы. В итоге мы получаем субурбанизацию, расползание Москвы.

- Целесообразен трехсторонний инструмент планирования - Федерация, Москва и область, - считает Олег Баевский. - В федеральном законодательстве есть возможность разработки совместных документов. Оба субъекта должны развиваться в сотрудничестве, взаимовыгодно решая проблемы.

Все - к ЦКАД
Но как раз в вопросах взаимной выгоды руководители Москвы и области и не могут договориться. В частности, об использовании остатков зеленого пояса вокруг Москвы. Восстановить его в прежних границах уже невозможно - спасти хотя бы что-то. По мнению экспертов, мы находимся в промежуточном моменте, когда решается, чья возьмет: строительного бизнеса или законодательства, которое упорядочит застройку пригорода. Конечно, рыночный фактор давит на Москву так же, как и на Московскую область. Тем не менее у Москвы и области разные подходы к концепции так называемого природно-экологического каркаса - взаимосвязанной системы рек и лесов. Позиция Москвы - чем ближе к городу лес, тем строже должна быть защита и тем обширнее охраняемые территории. Московская область исходит из природных критериев - сохранять следует то, что представляет собой природную ценность. Но что-либо ценное осталось лишь на окраинах области, и чем ближе к Москве, тем малоценнее природный комплекс. При этом в Генплане Московской области записано, что она должна восстановить прилегающую к Москве природную зону.

Генплан Московской области предполагает устранение крена к центру региона. Его основная идея - отодвинуть активность в срединную зону, поломать исторически сложившуюся звездообразную систему. Для этого создать сетевую конструкцию, где транспортные кольца на базе бетонок будут играть роль не меньшую, чем радиальные магистрали. Попытаться создать систему новых поселений не следуя лучам, а поперек них. Используя близость к Москве и огромный территориальный ресурс, Московская область сможет при помощи проектируемой сегодня ЦКАД перехватывать потоки транспорта, привлекать в эту зону инвестиции и таким образом создавать вдоль этой трассы узлы ускоренного развития. С одной стороны, Москве станет легче дышать - ЦКАД оттянет с МКАД внешний транспорт и различные склады. Москве все это вроде бы выгодно - она может вкладывать деньги в эти проекты. Но в качестве рядового инвестора. Москва не получает никаких льгот при освоении этой территории. И ее это не устраивает.

Юрий Лужков,
во вторник на заседании городского правительства:
- Наши коллеги из Московской области из эгоистических соображений относятся к нашим действиям негативно. Что не соответствует федеральному закону о статусе Москвы, по которому область должна обеспечивать условия жизни и развития города. Сегодня разговор у нас идет о строительстве жилья. И я ставлю целевую задачу приобретения на коммерческих условиях земли в области для строительства жилья для москвичей. Есть желающие там поселиться, никого мы насильно из москвичей туда не отправим. Поэтому ставлю задачу перед нашими департаментами находить земельные участки в области и решать вопросы их приобретения для строительства социального жилья для москвичей. Подчеркиваю - не коммерческого, а социального.

Что говорят в блогах: Получим субъект федерации с населением 17 миллионов

Идея объединения живо обсуждается и жителями двух субъектов - они пишут посты в Живом Журнале, ведут горячие дискуссии на форумах. И - в большинстве своем - против административных границ.

M.E.: Очень хорошая идея. Чтобы было понятно - сравним Красногорск и Митино, между которыми по прямой метров 500 и которые фактически разделены лишь оврагом. Жить в Митине - почти престижно, жить в Красногорске - все равно что в провинции. Разница в стоимости квартир чуть ли не в два с лишним раза. А расстояние от Кремля - одинаковое! Между тем если районы находятся на одном расстоянии от центра, то и квартиры в них должны стоить одинаково, и проезд до них должен стоить одинаково. И статус их жителей должен быть един...

wit 721: От объединения мы только выиграем. Потеряем бесконечные разборки городского и областного начальства - то насчет аэропортов, то насчет территорий у МКАД. Получим выборного градоначальника и реальное местное самоуправление.

Олег: Это нереально, получится субъект федерации с населением порядка 17 миллионов человек, глава которого будет контролировать ресурсы не намного меньшие, чем президент страны. А до настоящего местного самоуправления нам еще расти и расти.

Water-nymph: Я только за. Мой ребенок лечится в Филатовской больнице, там нас бесплатно не хотят лечить, так как мы областные, бюджеты разные. Один койко-день в этой больнице стоит 5000 рублей. Посчитайте, сколько выходит. Лежим мы там обычно по месяцу два раза в год. Найти врачей в области нельзя. В Филатовской больнице лучшие нефрологи и урологи. Приходится брать так называемый розовый талон на бесплатное обслуживание в департаменте здравоохранения Москвы. Чиновники в этом департаменте еще и покуражатся, будто к ним в личный карман лезу.

Опричник: Объединение с Москвой - катастрофа. Из Подмосковья сделают свалку для Москвы, построят гипермаркеты. К сожалению, многие жители Подмосковья сами хотят объединиться, полагая, что жизнь будет лучше. Но факты говорят об обратном.

Unideath: Ничего хорошего в этом не вижу. Вырубка лесов, строительство новых и перенос старых заводов с территории Москвы, нескончаемые потоки машин и т.д. Место в центре города наверняка продолжат освобождать под элитные застройки, так как это выгодно - цены на жилье в центре намного выше, чем на периферии.

vel: Я уже лет 12 живу на границе. Москва кончается через дорогу. Проблемы этого разделения видны невооруженным глазом - начиная от постоянных непоняток, где кончается зона ответственности Москвы за состояние дорог и начинается область, кончая нестыковками в работе милиции... Были случаи, когда воришки, забравшись в машину и будучи замеченными, убегали через дорогу на областную территорию. Пока информация ни шатко ни валко передавалась по инстанциям, они, наверное, уже за десятки километров от места происшествия были, прежде чем областные наряды получали ориентировку.

Dg: Уже давно ясно, что Москва не может дальше находиться на положении средневекового города, окруженного стеной. А сейчас ситуация именно такая, расти городу некуда, вокруг территория другого субъекта федерации. Плотность населения все растет, проблемы усугубляются. Площадь города - 1081 кв. км, а население - 10,407 млн человек. Сравните, например: площадь Севастополя - 864 кв. км, а население - 400 тысяч человек. Это ненормально, когда на такой территории живет так много народу. Нужно срочно увеличивать площадь города, строить широченные шоссе и выводить, выводить, выводить рабочие места из центра города. Пусть в центре останутся только театры и достопримечательности. Офисы - в небоскребах за Третьим кольцом.

МНЕНИЕ

Александр Стрельников,
ведущий научный сотрудник ЦНИИП градостроительства РААСН, кандидат технических наук:

Альтернатива объединению - договорные отношения между соседями

Неожиданное, но долгожданное выступление мэра Москвы в Известиях может наконец сдвинуть с мертвой точки застарелую проблему, тормозящую многие процессы жизнедеятельности и развития городских агломераций. Я употребил термин агломерация, запрещенный в нашем Градостроительном кодексе, но естественный в урбанистике во всем мире.

Проектировщики Генерального плана Москвы вынуждены прибегать к эвфемизмам, заменяя термин агломерация определением реальный город. Между тем реалии таковы - 1 млн 250 тыс. жителей пригорода трудятся в Москве, 250 тыс. москвичей - в области. Прибавим к этому неучтенных москвичей, проживающих в подмосковных коттеджах, а также примерно 10-процентную добавку к населению Москвы за счет приезжающих в столицу за покупками, ради развлечения и проведения культурного досуга пригородников.

Московские маршруты выходят в пригород, областные транспортные предприятия оперируют в Москве. Часть грузовой логистики для Москвы выполняют соответствующие областные центры. Сыграв на разнице платежей за землю, городской и пригородный бизнес осели на внешней стороне Московской кольцевой автодороги, бесконтрольно ее закупорив. Все это свидетельства фактического функционирования агломерации, а не раздельных субъектов. Но нам сегодня предлагают забыть об объективных законах существования городских систем, подчинив все одной лишь вертикали государственного управления.

Границы агломерации сравнительно несложно определить средствами транспортного анализа: по размерам потоков, по затратам времени жителей на достижение разнообразных объектов тяготения (не только с трудовыми целями). Интересно, что эти границы не совпадают с административным членением пригородов и со временем меняются. Поэтому простое изменение границ административного подчинения городу-центру ничего принципиально не решает - в итоге одна головная боль сменится другой. Учитывая, что и Москва, и пригороды постоянно меняются и развиваются, логичнее и разумнее было бы перейти на систему договорных отношений между соседями. Транспортный анализ, например, позволяет определить предмет этих договоров, разный для разных соседей. Подобную работу можно организовать, в частности, по образцу деятельности Совета Большого Лондона. Имело бы смысл проанализировать итоги работы, проведенной членом Общественной палаты России Вячеславом Глазычевым в Челябинске, где им инициированы договоры города со смежными районами.

Оценивая знаковое высказывание Лужкова, не могу не отметить неожиданный для меня его отказ от формального объединения двух субъектов Федерации в пользу вычленения агломерации, хозяйствование в которой должно быть единым. Лужков прибег к образу стены между городом и областью.

Хочу напомнить: во времена существования реальной стены между двумя Берлинами урбанисты Западного Берлина и Восточно-Берлинской агломерации, несмотря на официальный правительственный запрет вступать в контакт, нашли возможность, встречаясь на курортах, согласовать принципы формирования транспортной системы будущего объединенного Берлина.

Какие же причины мешают это сделать проектировщикам Москвы и Московской области?

А Парижу не дали распухнуть
Не так давно ученые, исследующие закономерности развития городов, обнаружили так называемый эффект маятника, характерный для развитых мегаполисов. Эффект состоит в том, что периоды перегрузки города чередуются с периодами разгрузки. Например, Лондон сейчас вступает в стадию разгрузки. При этом вокруг него сохранен зеленый пояс с низкой плотностью населения. Город прошел стадию расползания и теперь разрабатывает методы безболезненного уплотнения застройки.

Московский регион часто сравнивают с Голландией - они почти совпадают по площади, сопоставимы по климату и схожи по экономическому профилю. Для Голландии также характерна кольцевая структура, но только здесь все наоборот: в центре не агломерация, а зеленое ядро. Это сельскохозяйственные земли и неосвоенные природные территории. Они сохраняются целенаправленно, даже вопреки выгоде и экономической целесообразности.

Парижская агломерация - это система мини-агломераций. Если Москва равномерно расползается вширь, то Париж решает проблему растущего населения с помощью пяти городов-спутников. В свое время Париж тоже стал пухнуть за счет пригородных территорий. И тогда на государственном уровне была принята программа создания новых узлов экономической активности вокруг других городов. Так же возник Большой Лион.

В разных странах свои особенности, но есть и общее: проблемы излишне бурного развития территорий корректируются на национальном уровне и решаются не путем административного поглощения одной территории другой, а иначе. Во Франции правительство стимулирует образование межкоммунальных объединений - с едиными налогами, общей градостроительной политикой. В США создают корпорации для развития крупных территорий. Похожий процесс стартовал и у нас с образованием корпорации развития Юга России.

Столица для области - камень на ногах. область для столицы - петля на шее