Ипотека и недвижимость - Берлин представил в москве свои дизайн и архитектуру

Один из последних уцелевших архитектурных символов столицы, здание Большого театра,может превратиться в типичный для современной Москвы новодел. Тендер на реконструкцию Большого институт «Курортпроект», возглавляемый конструктором Нодаром Канчели,с недавних пор хорошо известным благодаря «Трансваалю». Бывший главный архитектор храма Христа Спасителя Алексей Денисов, ознакомившись с проектом Канчели, утверждает, что такая перестройка «может уничтожить театр как памятник архитектуры». В свое время Алексей Денисов проиграл конкурс на реконструкцию Большого, но считает, что еще не все потеряно.

Колонны Большого тревожно нависли над Театральной площадью

Возня вокруг реконструкции Большого продолжается больше десяти лет. За это время куски лепнины перед главным входом не раз отваливались прямо на глазах у прохожих. Как выяснили эксперты «Москомархитектуры», колонны главного портика кренятся в сторону Театральной площади. Отклонение от вертикали составляет более 20 сантиметров. На наших глазах идет разрушение здания, построенного архитектором Осипом Бове в 1825 году, перестроенного Катарино Кавосом после пожара 1853 года и с тех пор не знавшего ни одного капитального ремонта.

Главный спор между реставраторами идет по поводу портика Бове. Во время расширения театра в 50-е годы позапрошлого века он был вмурован в кирпичную стену,расположенную за сценой. Портик представляет собой части колонн без капителей, наполовину утопленных в стену. Когда-то он украшал тыльную сторону здания. Если его расчистить и восстановить, это отнимет у театра возможность для создания «кармана» – места для подготовки декораций и других подсобных работ. А «хирургическое» удаление исторической детали видоизменит памятник, превратив его чуть ли не в подделку.

До событий вокруг «Трансвааля», крышу которого конструировал Нодар Канчели, Министерство культуры было готово на компромисс. В 1997 году тендер на реконструкцию Большого выиграл «Курортпроект» (архитекторы Михаил Хазанов и Михаил Белов, конструктор Нодар Канчели). Победители предлагали сохранить портик внутри здания и расширить «полезные площади». Минкульт рекомендовал им взять на субподряд проигравших – Центральные научно-реставрационные мастерские Министерства культуры (руководитель Алексей Денисов). Проигравшие предлагали другой вариант – раскрыть для обозрения портик Бове, как того требует архитектурная историческая правда.

Вскоре бывший министр культуры Михаил Швыдкой окончательно предпочел вариант «Курортпроекта». При принятии решения он опирался на мнение академика архитектуры Валерия Осипова. Тот доказывал, что предлагаемый Алексеем Денисовым проект выведения на свет портика не годится, потому что требует углубления под землю на 15-20 метров, а там спрятан в трубы приток закопанной речки Неглинки: «ГАБТ поплывет». На совещаниях в Министерстве культуры первый заместитель главы правительства Москвы Владимир Ресин признался, что «клянет тот день, когда решил копать яму на Манежной площади ради торгового центра «Охотный ряд», потому что там так текло, что он терялся». Мы чуть не потеряли «Националь»,который «поплыл»,– признался господин Ресин. Итог звучал как приговор реставраторам – портику Бове не быть.

И вот теперь, с отставкой Михаила Швыдкого, разговорами о возможных просчетах Нодара Канчели в аквапарке «Трансвааль», а также неспособностью Минкульта начать реставрацию из-за хронического безденежья, вновь ставится под сомнение утвержденный план реконструкции главного театра России.

– Основной недостаток принятого плана, – говорит Андрей Денисов, – в том,что он не предполагает системного укрепления фундамента. Под тем предлогом, что укрепления «врастут» в Неглинку. Но если фундамент не укрепить, накренившиеся колонны рухнут после окончания реконструкции.

В «Курортпроекте», ссылаясь на ожидание результатов работы комиссии по «Трансваалю» и занятость господина Канчели, от комментариев воздержались. А в «Москомархитектуре» заявили довольно двусмысленно: «Нодар Канчели – уникальный специалист, и слухи о его отстранении от реконструкции Большого театра надуманны. Но принятый проект, скорее всего, теперь потребует доработки».

– Не скрою, я рад, что городское правительство не занимается Большим, – говорит главный архитектор Москвы Александр Кузьмин. – Конфликтность вокруг театра связана с тем, что любой режиссер для театра хочет новшеств своего времени, а исторические здания не допускают этих новаций в полном объеме. Поэтому основное противостояние разворачивается вокруг портика Бове. Сохранять его или нет, должны решить профессионалы.

Пока, как удалось выяснить «Столичной», главному архитектору реконструкции Большого театра Никите Шангину больше нравится идея оставить портик Бове замурованным или даже снести его. По данным «Курортпроекта», износ портика достигает 70 процентов. Между тем эксперты научно-реставрационных мастерских утверждают, что износ составляет всего 20-35 процентов и портик подлежит восстановлению.

Чем же кончится дело? Какая судьба ждет портик Бове? Как выяснила «Столичная», ответ на этот вопрос будет дан в апреле на экспертном заседании нового состава Министерства культуры. Тогда-то и будет решено,быть или не быть портику Бове и историческому облику Большого театра.

В 2005 году ГАБТ закроется на пять месяцев – с мая по октябрь. В 2006-м – на весь год. Все это время труппа будет давать спектакли на Новой сцене и интенсивно гастролировать. Реконструкция рассчитана на пять лет, и ежегодно до 2009 года историческое здание не будет доступно по четыре-пять месяцев. Все работы финансируются из средств федерального бюджета.

По плану реконструкции зрители будут входить в здание через парадную колоннаду со стороны Театральной площади. Зрительская зона – фойе, буфеты, гардероб, камера хранения, туалеты – будет находиться под Театральной площадью, а сценическая зона расположится под Копьевским переулком и будет соединена под землей с соседним домом Хомякова.
На протяжении почти десяти лет Берлин живет славой столицы европейского авангарда. Считается, что здесь сосредоточены наиболее актуальные музыкальные, дизайнерские и вообще художественные силы, а в квартале Митте трудится самая богемная часть Европы. Так это или не так, можно убедиться в эти дни, посещая мероприятия, организованные Сенатом Берлина в Москве, среди которых есть и две выставки, посвященные архитектуре и дизайну, которые проходят сейчас в Музее архитектуры.

"Дизайн Берлин" представляет несколько десятков совершенно различных решений - от архитектуры и интерьеров до мебели и обуви. К последней принадлежит протез на роликах элегантной формы, который открывает выставку и который - если верить видеосопровождению - чрезвычайно удобен. Видео помогает оценить и объект, названный авторами Realities united ( "Соединенные реальности"). Данный агрегат создан для берлинцев, в домах которых нет балконов. Дизайнеры помогают страждущим следующим образом: вносят на третий этаж громадную балку-рельсу, прикрепляют к стене, а на нее устанавливают кресло, в которое сажают скучающего берлинца. Передвигаясь взад-вперед по балке с помощью канатиков, берлинец - то ли наигранно, то ли действительно - подчеркнуто взволнован. Но вот пара человек внизу помахали ему рукой и прошли, уехала машина телевидения - и балкон уже можно разбирать, концерт окончен. Сколько подобных балконов установили в Берлине - неизвестно.

Поначалу проблемы, которые решают берлинские дизайнеры, кажутся надуманными, однако для немецкой культуры характерен интерес к "приятным мелочам". Детализация комфорта, который уже не ограничивается предметами первой необходимости, соответствует возможностям современной Германии.

Авторы упомянутого протеза с роликами - группа "е27" предложила связывать люльку-качалку и кресло-качалку в единый ансамбль: так маме и дочке будет удобнее засыпать. Рядом представлены диван и кресло, составленные из подушечек с гелем, и квадратные парта со стулом, сделанные из некрашеной фанеры.

Одной из самых очаровательных безделушек является проект футуристического дома Loft cubes (studio Aisslingen) - компактный обтекаемый объем со всеми удобствами. Житель мегаполиса должен только выбрать понравившуюся плоскую крышу и перелететь туда со всем своим скарбом: домик можно переносить на вертолете.

Необычно для выставки дизайна то, что большинство объектов визуально не производят на публику никакого эстетического впечатления. У берлинцев рубежа веков господствуют оттенки серого, грязно-зеленого и вообще пыльного, что для российского глаза выглядит довольно тоскливо. Эта цветовая гамма, воспетая в середине 90-х итальянскими дизайнерами Фольки и Говвони (кстати, бывшими берлинскими сквоттерами) , нуждается в определенном контексте. Для москвичей же представленный берлинский дизайн скорее остроумен, чем красив; он погружен в решение маленьких проблем большого города.

Остроумность сквозит и в названии другой выставки - "Текущий Берлин", разместившейся в соседнем флигеле музея и посвященной архитектурным решениям на набережных главной берлинской реки - Шпрее. Большинство из них вторят сложившейся застройке, старательно вписываются в ансамбль.

Безусловным фаворитом современного Берлина является небольшое здание посольства Нидерландов, возведенное в прошлом году знаменитым голландским архитектором Рэмом Кулхасом. Кулхас, воспитанный, как он любит заявлять, на русском авангарде, решил представительство королевства в соответствии с художественными идеями конструктивизма.

Впрочем, для настоящего конструктивизма здесь дело не доходит: большую часть здания занимают лестницы и переходы - практически недопустимое излишество для архитектуры 1920-х гг. и столь полюбившееся в сталинской архитектуре. А в остальном - постройки Кулхаса желательно видеть живьем, что в скором времени, кстати, станет возможным и для самых убежденных домоседов: его роттердамское бюро ОМА приступило к проектированию жилого квартала в Хорошево-Мневниках.