Ипотека и недвижимость

В строительном комплексе Москвы самая модная тема сегодня – возведение небоскребов. К нам зачастили американские и японские архитекторы, проектирующие высотки, а наши строители, в свою очередь, отправляются за подобным опытом в США и Юго-Восточную Азию. Уже стали ясны контуры программы по высотному домостроению. Как заявил главный архитектор Москвы Александр Кузьмин, до 2015 г. появится 200 небоскребов, в основном вдоль Третьего и только проектируемого Четвертого транспортных колец. А после 2010 г. они станут появляться и вдоль МКАД. Однако, как возводить такие сложные объекты, в строительном комплексе пока не решили. Например, на основе металлического или железобетонного каркаса, какие системы безопасности должны быть предусмотрены? Пока на эти и другие вопросы российские проектировщики и застройщики только пытаются найти ответы.

Спора нет

Например, семинар на данную тему прошел в рамках последней выставки «Арх Москва». На семинаре отмечалось, что Россия действительно умеет и может строить качественные высотные здания. Пример тому – 533-метровая Останкинская телебашня, которой и сегодня были потрясены японские проектировщики. Но специалисты высотного строительства выразили и ряд опасений. Среди них – отсутствие на данный момент норм строительства высотного жилья. «Норма западного небоскреба – свыше 75 этажей. У нас высотным считается здание свыше 30 этажей. Проблема высотного строительства – это проблема подводной лодки, поставленной на попа. Это рассечение на отсеки, разница в давлении, эвакуация. Как объекты недвижимости, высотные здания имеют право на существование. Но их возведение никак не может быть ведущей тенденцией жилищного строительства» – отмечает председатель ЭКОСа (экспертно-консультативный общественный совет при главном архитекторе Москвы) Александр Кудрявцев.

Однако московские власти думают по-другому. «Мы возведем минимум 200 высоток в Москве до 2015 года», – признается главный архитектор города Александр Кузьмин. По его словам, большинство из них будут размещены в районе Четвертого транспортного кольца, в первую очередь на севере и юге города. Особое внимание при строительстве высоток, отметил он, будет уделено противопожарной безопасности. «Эти вопросы станут тщательным образом прорабатываться в рамках каждого отдельного проекта», – подчеркивает А. Кузьмин. Мэр Москвы Юрий Лужков, в свою очередь, отмечает, что в рамках программы «Новое кольцо Москвы» в столице возводится пять 30-этажных зданий, для 40 высоток подготовлена проектно-сметная документация.

Столичные архитекторы уже определили зоны Москвы, пригодные для строительства высотных зданий. По словам А. Кузьмина, построенные в этих зонах высотки не будут спорить по архитектурному облику с Кремлем, храмом Христа Спасителя и другими архитектурными доминантами города. «Мы сразу можем исключить исторический центр города, – подчеркивает А. Кузьмин. – Высотки будут расположены вокруг колец Москвы, в первую очередь Четвертого транспортного, поскольку Третье в некоторых местах примыкает к Садовому кольцу».

За проектирование московских высоток взялись лучшие архитекторы мира. Например, американец Фрэнк Уильямс и голландец Эрик ван Эгераат.

Комплекс «Город Столиц», согласно проекту, выполненному ван Эгераатом, будет представлять из себя две башни высотой 64 и 53 этажа. Небоскребы разместятся на территории «Москва-Сити», на Краснопресненской набережной. Одна из башен символизирует Москву, вторая – Санкт-Петербург (о том, какой именно город будет символизировать та, что повыше, идут споры). На первых трех этажах башен предполагается разместить магазины, торговые центры, кинотеатры. Начиная с четвертого этажа по семнадцатый расположатся офисы (общая их площадь 70 тыс. кв.м). Все, что выше 17-го этажа, отдадут под апартаменты. Стартовая цена, о которой уже объявил инвестор проекта компания «Капитал Груп», составляет $4 тыс. за кв.м.

«Со времен Вавилонской башни»

Впрочем, московских строителей небоскребов волнует не столько эстетическая сторона вопроса (это все же задача архитекторов), сколько сам строительный процесс – как сделать высотку безопасной и удобной для жизни; какой строительный материал – бетон или сталь – станет каркасом здания (а от этого зависит и эстетика, и сейсмическая устойчивость, и затраты инвестора).

Алексей Добашин, генеральный директор концерна «Крост», имеет на этот счет такое мнение: «Высотные здания формируют продвинутый облик многих городов мира. Небоскребы сейчас – это современный стиль жизни, экономия дефицитных территорий, повышение эффективности бизнеса. Если в солидном городе нет хотя бы одного небоскреба, он воспринимается как офис без компьютера или предприниматель без мобильного телефона.

Конечно, есть исключения. В Праге с тридцатых годов прошлого века наложен запрет на строительство высотных зданий, поэтому исторический ансамбль центра города сохранился практически полностью. В Вашингтоне запрещено строить здания выше Капитолия. Столица Норвегии Осло состоит в основном из 3–4-этажных домов.

И все же человечество стремится в небо и, начиная с Древнего Вавилона, возводит огромные башни. Не важно, по каким причинам – желая приблизиться к Богу, из необходимости экономить территорию или чтобы удовлетворить амбиции крупных компаний и архитекторов – небоскребы строили, строят и будут строить.

Традиции высотного строительства в России начинаются с башен кремлей и крепостей, колокольни Ивана Великого и Адмиралтейства. В 50-е годы XX века они продолжились знаменитыми сталинскими высотками в Москве. Еще позднее был Калининский проспект. Сейчас есть проекты «Москва-Сити» и «Новое кольцо Москвы».

Опыт последних лет показывает: высотное строительство в интенсивно развивающемся городе неизбежно. Поэтому вопрос переходит из разряда дискуссионных в область практической необходимости».

Чтобы крыша не поехала

«Говоря о проблемах, возникающих при проектировании и строительстве высотных зданий, назову некоторые из них, – продолжает Алексей Добашин. – Первая проблема – фундаменты, вторая – собственно каркас здания, третья – архитектурная выразительность фасадов. Среди менее крупных задач, которые приходится решать, – вертикальный транспорт (скорость и высота подъема), проблемы остекления (способы герметизации, обеспечение притока свежего воздуха и шумопоглощения).

Концерном «Крост» на настоящий момент уже построены два дома жилого комплекса «Олимпия». Поэтому мы можем говорить о высотном строительстве уже исходя из нашего опыта. Комплекс состоит из двух домов. Первый, 29 этажей, сдан в декабре 2001 г. Вторая башня в 39 этажей, высота – 130 м, будет принята Госкомиссией в декабре 2004 г. Общая площадь комплекса около 100 тыс. кв.м. Есть два подземных уровня, где расположена подземная автостоянка. Между двумя башнями, визуально связывая две вертикали, будет располагаться аквапарк площадью 10–15 тыс. кв.м.

Между завершением строительства первой и второй башни «Олимпии» прошло два года. Такая задержка связана именно с высотой второго корпуса, с жесткими требованиями, которые я предъявлял к качеству проектирования и строительства.

Что касается главной проблемы высоток, фундамента, то именно ему было посвящено очень много времени. Если на первой башне – фундаментная плита, то на второй от плиты пришлось отказаться из-за слишком больших

нагрузок. В основании «Олимпии-2» 182 сваи диаметром 1200 мм и на 32 м глубиной. Я сознательно шел на потерю времени, понимая, какую опасность в будущем может представлять малейшее изменение русла реки, которая протекает на расстоянии 150 м от дома».

В соавторстве с архитектором

«Одна из основных проблем высоток – это архитектурная выразительность . Очень трудно спроектировать действительно красивую высотку, но в нашем случае институту «Промстройпроект» во главе с Аллой Кацурой это удалось, говорит Алексей Добашин. – Идея была в какой-то степени моей: объемы, выходящие один за другой, напоминают кубик Рубика. Особую выразительность фасадам придают цвета отделки – синий и коричневый. При строительстве «Олимпии» применялась технология вентилируемых фасадов. При монтаже керамической плитки на утеплитель конструкция перестает быть жесткой, в итоге получаются сплошные шарниры. Еще одна проблема – это узел примыкания оконных блоков к вентилируемым фасадам. Окно вообще одно из самых сложных мест в здании – здесь сходятся не менее четырех материалов: утеплитель, собственно окно, снаружи отлив и внутри подоконник. А если архитектор дает интересные решения каждого оконного блока, проблем становится еще больше. Поэтому я предложил и применил на второй башне «Олимпии» новый способ крепления плитки, при котором значительно увеличивается жесткость конструкции, и материал отделки фасадов уже не важен – плитки могут быть минеральными или металлическими, крепление останется таким же надежным. Подобный способ крепления – мое ноу-хау, новое технологическое решение по устройству вентилируемых фасадов.

При устройстве наружных стен на высоте всегда есть опасность уменьшения качества работ. Поэтому как наружные ограждающие конструкции я использовал трехслойные панели. Долговечность панелей значительно выше, чем при штучном сборе на этаже, качество поверхностей определяется заводским изготовлением, все монтажные элементы отработаны, что обеспечивает качественную герметизацию швов».

Техничные приемы

«О лифтах на второй башне «Олимпии» хочу сказать особо. Расположение «Олимпии» (вид на Тушинский аэродром, на берег Москвы-реки и парк) обязывало, поэтому мы долго работали со специалистами фирмы «Тиссен Крупп». В результате украшением второго корпуса «Олимпии» стали обзорные лифты – они выступают за периметр дома и панорамное остекление дает уникальную возможность при подъеме насладиться окружающей красотой, комментирует Алексей Добашин. – Кроме двух панорамных есть еще четыре лифта. Первая пара обеспечивает подъем с 1-го по 17-й этаж, а вторая проезжает без остановки до 18-го этажа и обслуживает этажи с 18-го по 39-й. Скорость подъема лифтов 3,5 м/с.

Проблема номер один при монтаже – это ветер на высотах более 50 м, при использовании вертикальной опалубки появляется парусность. Поэтому при высотных монтажных работах необходимо уменьшать подъем бетона башенным краном и переходить на подъем бетоносмесителем. Это чуть дороже, но иначе ветер сорвет все сроки монтажа».

Изменения по ходу игры

Но меняется не только подход специалистов к высотному строительству. Подверглась изменению в целом и программа «Новое кольцо Москвы». Так правила предоставления участков под застройку московским правительством стали другими. Во-первых, если раньше комиссия состояла из чиновников столичного стройкомплекса, то теперь ее возглавил лично Юрий Лужков. В состав комиссии вошли почти все его заместители, а рабочую группу для оперативного руководства программой возглавил Владимир Ресин. Во-вторых, еще в прошлом году с поста гендиректора ОАО НКМ был отправлен в отставку Тимур Тимербулатов. Таким образом, столичные власти сами решили заняться подбором инвесторов для строительства высоток.

Сегодня возведены или строятся уже 10 высоток (к ним строители относят здания высотой свыше 30 этажей). Это 43-этажный «Эдельвейс» от «Конти», «Алые паруса» и «Воробьевы горы» от «ДОН-Строя», «Золотые ключи» от «Строймонтажа», «Олимпия» от «Кроста». Близок к завершению проект «ДОН-Строя» «Триумф-Палас», который уже вошел в Книгу рекордов Гиннеса как самый высокий жилой дом в мире (267 м), «Вертикаль», а также дом «Континенталь», который обещает стать крупнейшим по площади в Европе – 160 тыс. кв.м (53 жилых этажа). Известны адреса площадок еще нескольких высоток – они появятся на Преображенской площади, Тарусской улице, Дмитровском шоссе и площади Крестьянской Заставы. В среднем метр в высотках на сегодняшний день продается за $2000–2500, в зависимости от стадии строительства и этажа (кстати, квартиры с 30-го по последний этаж обычно стоят на 5–7% дороже, чем расположенные ниже).

Интерес к строительству высоток объясняется просто. Если жилая площадь панельного 17-этажного дома массовой серии П-44 из пяти секций составляет 22 тыс. кв.м, то площадь в высотке, расположенной приблизительно на таком же участке земли, может достигать 115 тыс. кв.м. И это – главный аргумент для столичного правительства.
Почти в каждом американском или западно-европейском фильме есть сцена, не совсем понятная российскому зрителю – когда герой поднимается на странной конструкции лифта в не менее странное помещение, напоминающее цех, но почему-то уставленное либо антикварной мебелью, либо, вообще, с ванной посередине. Так вот – это не нездоровая фантазия зарубежных продюсеров, это особый вид жилья – лофт. Все это нас удивляет просто потому, что в Москве, да и в России в целом, такого нет. Пока.

Эстетика свободы

История лофта – жилья, созданного в бывшем промышленном помещении, началась в Нью-Йорке в 20-х годах прошлого века. Молодые художники и музыканты начали размещать свои студии в промышленных зданиях постройки XIX в. в центре Манхэттена и восточном Квинсе. Там в позапрошлом и начале прошлого века были огромные порты, с многочисленными складами, подсобными помещениями и т.д. Однако постепенно порты из города выдавила суровая капиталистическая действительность – цены на городскую землю стали расти, и владельцы вынуждены были переводить предприятия за пределы города. А склады остались. Сначала их снимали привлеченные крайне низкой арендной платой художники и писатели под мастерские, но вскоре представители богемы обнаружили, что в огромных пространствах с окнами во всю стену удобно не только работать, но и жить. Как все это происходило, можно себе представить из сборника рассказов Флойда Делла «Любовь в Гринвич Вилледж» («Love in Greenwich Village»). Личное пространство в таких зданиях от мастерской или музыкальной студии отделялось передвижными перегородками или ширмами, которые легко двигались и давали возможность трансформировать среду обитания по первому желанию.

Своего пика популярности «художественный» лофт достиг в 50–60-х годах прошлого века. Самым известным примером художественной коммуны того времени стала «Фабрика» Энди Уорхола, появившаяся в 1963 г. Знаменитый художник и его ученики не только работали, но и жили в здании бывшей фабрики.

Примерно в это же время подобная тенденция наметилась и по другую сторону океана. В Англии первые лофты появились в лондонском районе Клеркенвелл. Потом идею подхватили в Германии, Австрии и Голландии. Производственные помещения, электростанции, склады...

Коммуны богемы, обитавшие в заброшенных заводах, интерьеры которых были максимально не похожи на обычные жилые помещения, бросали вызов обществу: хорошим тоном в те времена считалось жить в пригородном таунхаусе, но никак не в подобном месте.

После заводов и фабрик под такое жилье стали реконструировать и другие здания, изначально не предназначенные для жилья: школы, церкви, сиротские приюты и даже, как, например, в Финляндии, старые здания железнодорожных вокзалов.

Однако со временем, уже в последней трети прошлого века у большинства богемных обитателей бывших заводов стало недостаточно денег, чтобы платить за съем огромных по площади пространств. В то же время истеблишмент оценил преимущества огромных квартир в зданиях, которые могут считаться памятником индустриальной архитектуры, да еще и располагающихся в исторических районах города – цены на такое жилье взлетели до небес. Более того, в какой-то мере «элитный» лофт сыграл и градообразующую роль – по соседству со ставшими жилыми фабриками стали расти новые престижные здания, к примеру, жилые башни вокруг South Park в Нью-Йорке.

В результате, начиная с 80-х годов XX столетия, лофт, который задумывался как вызов буржуазному образу жизни, становится одним из самых престижных типов городского жилья – и сдавать свои позиции не собирается. Сегодня «промышленное» жилье можно обнаружить в любом крупном европейском или американском мегаполисе. Причем этот процесс и в Америке и в Европе только набирает силу. Объявляется много архитектурных конкурсов на утилизацию целых районов заводов, складов – часто на превращение их в элитное жилье.

Бедных художников в цехах-мастерских давно сменили преуспевающие финансисты, но отличительные признаки такого жилья остались неизменными: историческое здание, изначально задуманное как нежилое, огромные пространства в несколько сотен метров, не разделенные перегородками, и окна во всю стену. Кроме того, особую ценность лофту придают детали, унаследованные из прошлой жизни здания: трубы и вентиляционные короба, не спрятанные в стены, стены из грубого кирпича и т.п.

С архитектурной точки зрения лофт стал одной из первых попыток создания современного жилого пространства, соответствующего духу постмодернизма – доминирующего течения в искусстве в последней трети ХХ в. Исторический контекст здания идеально дополняет огромные легко трансформируемые пространства, предоставляющие неограниченные возможности для самовыражения хозяина.

Такая комбинация позволяет дизайнерам и архитекторам называть лофт «жильем ХХI века». В таком пространстве, полагают они, легко сформировать собственную «окружающую среду» в центре мегаполиса, благо большие площади и минимум соседей этому не препятствуют. Кроме того, такой тип жилья по определению размещается в исторических районах города, где давно сформировалась необходимая для комфортной жизни инфраструктура.

Впрочем, исторические здания – вчерашние заводы и склады – с большим успехом реконструируются и в других целях. «На одном острове в центре Вены, посреди Дуная, старую электростанцию превратили в концертный зал, причем огромные генераторы пятиэтажной высоты просто покрасили и оставили внутри. Очень смешно смотреть, как элегантные женщины на тонких каблучках переступают через какие-то массивные железяки, чтобы пройти к своему месту», – рассказывает архитектор Андрей Ильин.

Москва – город не для лофта?

В Москве лофта пока нет, и тому находится вполне логичное объяснение. Во-первых, до последнего времени никакие предприятия из центра города выезжать не собирались – этот процесс только начался. Во-вторых, Москва, как известно, большая деревня – город не компактный, промышленность в прошлом и позапрошлом веках «размазывалась» по огромной площади отдельными точками, не образуя цельных исторических промышленных районов: Фабрика Эйнема («Красный Октябрь») от той же «Трехгорки» находятся на расстоянии как минимум часа ходьбы. «В Москве нет индустриальной среды: в лофте, в его правильном исполнении, за окном должен быть совсем другой пейзаж, – считает художник-график Борис Бельский, – исторические кварталы – завод, фабрика, а не помойка и не дворик с покосившимися домиками. В Москве лофт сделать трудно. Для этого больше подходит Петербург – там более жесткая городская структура».

Однако трудно не значит невозможно. Конечно, классического «эволюционного» лофта – от завода к элитному жилью, через сформировавшиеся исторически спрос и «модность», в Москве не будет, так как предприятия стали выводить совсем недавно, а цены на землю уже сверхвысоки. Москва пока идет по другому пути – индустриальные здания либо сносят, либо, приспосабливают под офисы. К примеру, в реконструированной «Красной Розе» на улице Тимура Фрунзе, где сейчас открываются офисы, рестораны, галереи, мог бы быть идеальный лофт. Пока же делать в заводе жилье никто не торопится, и понятно почему. При том, в каком состоянии у нас выводимые заводы, сколько стоит их переоборудовать во что-нибудь приличное, такая недвижимость будет чрезвычайно дорогой, и, соответственно, если и появится, то не как явление культурной жизни, а как супердорогое жилье для богатых оригиналов.

Впрочем, большинство риэлторов относятся к возможному появлению лофта крайне скептически. «Я думаю, строительство в стиле лофт для Москвы неинтересно, а потому оно у нас вряд ли приживется. И вызвано это, в первую очередь, тем, что элитный дом должен быть качественным помещением, выстроенным с учетом всех требований, предъявляемых к жилым зданиям высокого класса, и полностью удовлетворяющим всем пожеланиям его будущих жильцов. Даже после полной реконструкции и перепланировки завод останется заводом, а фабрика – фабрикой. Особенно снаружи. А люди, желающие приобрести элитное жилье, хотят жить в красивом доме, а не в цеху, – считает Управляющий партнер, руководитель департамента элитного жилья ЗАО «Новое Качество» Александр Илюхин. – Лучшим вариантом для города, по-моему, является вывод этих предприятий за пределы МКАД и возведение на их месте красивых интересных особняков».

Согласен с ним и Константин Ковалев, управляющий партнер компании BLACKWOOD: «На наш взгляд, реконструировать промышленные здания под элитное жилье нецелесообразно, поскольку земля в центре города в большом дефиците, а промышленные здания, как правило, подразумевают огромные площади. Поэтому, отвоевав себе ветхий промышленный объект, инвестору дешевле его снести и построить на бесценном участке новое жилье, чем вести трудоемкую реконструкцию, преодолевая многочисленные преграды в согласовании проекта в различных контролирующих организациях. Мы полагаем, что у такого вида жилья перспектив нет».

Мечтать не вредно

Вроде бы судьба лофтов в Москве, еще не начавшись, уже решена… Однако не все согласны расстаться с мечтой о возможности жить в квартире неограниченной площади, с 5–10-метровыми потолками и окнами во всю стену, а кроме того, рынок даже такого востребованного жилья как элитное, на месте не стоит. Уже никого не поразишь даже самой выдающейся квартирой в пределах Золотой мили. «Все, даже очень дорогие дома, отличаются друг от друга постольку поскольку, – считает московский архитектор Владимир Синицын. – Городская недвижимость, даже элитная, имеет свои геометрические размеры – потолки 3,30, ограничения по окнам. Лофт выделяется в выигрышную сторону именно отсутствием стандартов. Как только на этом рынке будет очевидный застой, неизбежно появление новых проектов, отличающихся от «просто элитных». «Всякие изыски возникают только тогда, когда люди устают от типового и начинают искать что-то необычное, – говорит руководитель пресс-службы компании Paul's Yard Андрей Патрушев. – Пока что и так все хорошо продается, однако уже наметился пограничный момент – элемент новизны себя исчерпал. Вот когда нужно будет найти новую фишку, тогда появится лофт».

Потребителями лофтов уже сейчас готовы стать небедные представители богемы – стоимость квадратного метра в таком доме, по мнению аналитиков Paul's Yard, будет достигать $10 тыс. за квадратный метр. «Огромная квартира-студия – метров двести и больше, из бывшего завода идеальна для представителей и художественной элиты, и представителей шоу-бизнеса, которые ориентируются на западные стандарты, – считает руководитель компании Paul's Yard Павел Здрадовский. – Они были бы счастливы там жить, и у них есть на это деньги, но лофтов, увы, нет». «Для художника лофт вещь незаменимая, – утверждает художник Наталья Агафонова. – Ты можешь изолировать себя от всего: можешь не выходить на улицу, не подвергать себя всяким внешним факторам, ограничить общение с внешним миром, с людьми, транспортом. В то же время мастерская всегда под рукой, и когда у тебя появляется творческая энергия, ты можешь ее воплотить прямо тут же, моментально, хоть ночью».

Впрочем, спрос на такую недвижимость одной богемой, скорее всего, не ограничится. За рубежом лофт – это жилье для состоятельных молодых… пижонов – людей, старающихся выделиться из общепринятых норм. Состоятельных пижонов и в России предостаточно: с каждым днем все больше и больше представителей второго поколения «новых русских» и к ним приближенных возвращается из-за рубежа, изучив в совершенстве не только иностранные языки и правила ведения бизнеса, но и культуру и образ жизни, а значит, лофт-стиль должен быть им близок и понятен. К примеру, Чубайс вряд ли захочет жить в здании бывшей электростанции напротив Кремля, а вот его дети, наверно, не отказались бы.

«То, что определенный спрос есть, для меня очевидно, – продолжает г-н Синицын, – вполне логично, что хотя бы небольшой сегмент такого жилья просто обязан на элитном рынке присутствовать, но вот насколько он будет оправдан коммерчески, мне сказать сложно».

«Те объективные ценности, которые несет в себе вся эта эстетика – большие оконные проемы, большие пролеты и большая высота, все это, на мой взгляд – недвижимость более высокого уровня, чем муравейники, даже элитные, которые загнаны в определенные рамки, а лофт – это эстетика свободы. Мне кажется, что оно того будет стоить. Конечно, существуют определенные риски, что лофт не приживется, – считает г-н Здрадовский, – мы проводили некоторые исследования в этом направлении, и все говорили, что такое может быть интересно, но хотелось бы посмотреть, во что это превратится. Пока лофты существуют только на уровне идеи, но я думаю, что если она будет реализована, то подобные проекты ожидает успех».

Тут нужен стимул

На сегодняшний день в Москве такого жилья нет даже на уровне проектов. «Никто из застройщиков, кроме одного, не планировал подобной реконструкции, – рассказывает г-н Здрадовский. – Один раз мы давали консультацию, просчитали проект, нашли архитектора, который работал с лофтом в Германии и готов был привезти немецкую команду, но как я и предполагал, в результате застройщик продал эту площадку, и там будут стоять несколько домов, обыкновенных, элитных…». А таких площадок в Москве не так уж много. В Paul's Yard считают, что для элитного лофта подходят всего несколько точек в центре: «Красный Октябрь», Императорские конюшни на Кропоткинской набережной, впоследствии переоборудованные в гаражи, бывшая мануфактура на Саввинской набережной, фабрика «Большевик», Бадаевский пивзавод, некоторые предприятия в районе Курского вокзала. Вне центра, по мнению г-на Здрадовского, реконструировать предприятия под жилье имеет смысл в треугольнике между Ленинским проспектом и Рублевским шоссе.

Для появления первого лофта нужен стимул. К примеру, если для создания такого объекта на «высоком уровне» будет приглашен какой-нибудь знаменитый западный архитектор, который, опять же, к примеру, взялся бы переделать ТЭЦ за «Ударником», то появился бы прецедент и, возможно, последователи.

Достоят ли эти здания московских фабрик до реконструкции под элитное жилье, сейчас сказать трудно. Конечно, гораздо проще в этих местах быстро сделать что-то известное и гарантированно окупаемое – торговые площади и развлекательные центры, или снести старые стены и построить новые здания, а не морочиться со старыми метровыми стенами. И даже, наверно, будущие элитные жильцы будут хорошо себя чувствовать в новых домах. Но если снести все старые здания, формирующие облик города, то Москву придется переименовывать. Это будет совсем другой город. Вся надежда на богатых оригиналов. Главное, чтобы к тому моменту, когда они появятся, и придет время лофта, осталось бы из чего его делать.

Фабрика звезд